НУЖНО ПОМЕНЯТЬ ЗАКОНЫ

Эксклюзивное интервью с российским общественным и политическим деятелем, вице-президентом Конфедерации труда России, депутатом Государственной думы от партии «Справедливая Россия» Олегом Шеиным.

Олег Васильевич, вы были и остаетесь в авангарде активной борьбы против пенсионной реформы и повышения пенсионного возраста. Какие негативные последствия принятия этого закона вы видите уже сегодня?

Закон был подписан в сентябре прошлого года и фактически еще не вступил в полную силу. Благодаря смягчающим поправкам, внесенным в закон Президентом, людям было дано право в 2019 году выйти на пенсию не в 56 лет, а в 55 с половиной, не в 61 год, а в 61 с половиной. По крайне мере до лета закон фактически не начнет действовать. Однако все наши прогнозы являются верными. Начнем с того, что повышение пенсионного возраста – это первая фаза закона о полной отмене пенсий по старости в Российской Федерации. Сам механизм, который был для этого выбран, именно это и предполагает. Они говорят о том, что пенсионеров развелось очень много, и единственный способ индексировать пенсии по старости – сократить число самих пенсионеров. Поэтому на прошлом неделе РАНХиГС и Высшая школа экономики опубликовали свое видение дальнейшего развития ситуации, где написали: как только закончится так называемый переходный период внедрения пенсионной реформы в 2028 году, нужно будет повышать пенсионный возраст еще раз. А потом еще и еще раз, пока пенсионеров в России вообще не останется. Это изначально не скрывалось теми, кто был причастен к принятию данного решения, но в отличие от первых государственных лиц не обременен необходимостью прятать свою точку зрения в политический туман.

Как мы и говорили, нет никакого дефицита на рынке труда. Наоборот, в этом году идет процесс прибытия дополнительной рабочей силы. Это озвучивают и сами органы государственной власти. Если в 2015 году на рынок труда приходило 600 тыс. молодежи, то в текущем году их уже 850 тысяч. Прогнозируется, что эта цифра будет идти по нарастающей вплоть до 2024 года. Эта молодежь не может найти работу. Институт Плеханова опубликовал весьма показательное исследование о том, что работу не могут найти уже 54% молодежи в Смоленске, 55% молодежи в Астрахани и 73% молодых людей в Якутии. По другим регионам цифры также вполне сравнимы. Молодежь идет на рынок, а рабочие места на нем уже заняты.

Как мы и говорили, никакой реальной прибавки к пенсии этот закон не принес. Здесь тоже есть не дружественный нам, но авторитетный для другой стороны источник – Счетная палата Российской Федерации. Не позднее чем в ноябре прошлого года Алексей Кудрин проводил презентацию в Государственной Думе, из которой следовало, что коэффициент замещения утраченного заработка при этой реформе каким был, таким и останется. Грубо говоря, выходя на пенсию, гражданин России сохранял в среднем 32% своих доходов. Эти 32% и остаются, и никакого повышения пенсии нет. Прошлым летом власти ратифицировали конвенцию Международной организации труда (МОТ), по которой коэффициент утраченного заработка должен составлять 40% от заработной платы. Но их пенсионная реформа этого не обеспечивает.

В будущем, с окончательным вступлением в силу пенсионной реформы, будут ли отличия в восприятии ее последствий в Москве и остальной России?

Отличие будет и оно очевидно. В Москве сосредоточен капитал, и у Москвы есть огромный бюджет. Из этого бюджета ручейками вниз стекают финансовые потоки. Как следствие в Москве очень низкая доля безработных – около 1-2% – и очень низкая доля неофициальной занятости. В этих условиях москвичи будут выходить на пенсию в 60-65 лет. А остальная часть страны, которая живет в условиях неофициальной занятости? Там 33 млн. человек получает заработную плату в серую и в черную. Там по различным официальным оценкам от 15 до 28 миллионов человек вообще не имеют официального трудового стажа. Эти люди выйдут на пенсию не в 60-65 лет, а 65-70 лет. И в этом коренное отличие Москвы от остальной России.

Олег Васильевич, вы занимаете пост вице-президента Конфедерации труда России (КТР). Большая беда нашего общества – неэффективные профсоюзы. Полномочия независимых профсоюзов ограничены, тогда как официальные профсоюзные организации в большинстве зависимы от мнения руководства предприятия. Есть ли будущее у независимых профсоюзов в России в нынешних социально-экономических условиях? Что нужно для поднятия их статуса и увеличения полномочий?

Нужно поменять законы.

Сюжет первый: провести легально забастовку в России практически невозможно. В год в стране проходит одна-две стачки. Неофициально их число на два порядка выше – около 100. Сама процедура организации забастовки сделана таким образом, что она невозможна к реализации. Сделано это умышленно, чтобы остановить самоорганизацию работников.

Сюжет второй: профсоюз имеет право на переговоры лишь в случае, когда он уже объединяет более половины работников. Представим себе, что это правило распространено, в том числе, на переговоры на национальном уровне. В этом случае не только с КТР, но и с Федерацией независимых профсоюзов России (ФНПР) никто переговоры вести не будет. В стране порядка 75 млн. работников, а в ФНПР числится только 16 млн. На национальном уровне такое правило не работает. Зато оно есть на всех заводах, предприятиях, в школах, больницах, учреждениях, и получается так, что там нельзя создать профсоюз и втянуть администрацию в диалог. Сам закон это исключает. Администрация предприятия, естественно, будет прятаться за этот закон. Пока не будет права на коллективные переговоры у любого профсоюза, независимо от его численности, мы будем иметь сложности с развитием профсоюзного движения.

Сюжет третий: неофициальная занятость. Она тоже, очевидно, сдерживает развитие профсоюзов. Если человек работает неофициально, работодатель может в любой момент сказать, что этого сотрудника он видит первый раз в жизни, и уволить его без объяснения причин и заработной платы. Я уже не говорю, что даже при условии доказательства, что человек действительно работал, он сможет защитить свой доход только в минимальном размере – около 10 тыс. рублей. А все, что было заработано сверх того, недоказуемо ни в суде, ни в прокуратуре, нигде. Разумеется, это тоже препятствует развитию профсоюзов. Это негативным образом отражается и на официальном сегменте экономики, поскольку не может быть такого, чтобы половина людей в стране не имела прав, а другая половина купалась в правах. Это система сообщающихся сосудов.

Эти и другие причины являются тормозом развития профсоюзного движения в России. Но мы видим и другое. Свободные профсоюзы смогли закрепиться в сегментах экономики с высококвалифицированной рабочей силой и в сегментах экономики, которые предполагают международную интеграцию. К ним относится летный состав авиакомпаний (пилоты и бортпроводники), авиадиспетчеры, докеры, моряки. Свободные профсоюзы провели большую работу в Конфедерации труда России по части развития профсоюзов в системе образования (профсоюз «Учитель»), здравоохранения (профсоюз «Действие»). Эти профсоюзы достаточно эффективно работают и парадоксальным образом заставляют выполнять майские указы президента России не по форме, а по содержанию, по сути. Есть межотраслевые свободные профсоюзы: «Защита», «Новопроф», МПРА, который ведет сегодня кампанию за сохранение производства на заводе Ford во Всеволожске.

Есть примеры. Они очень успешны. И их не мало. Там, где это получается, мы видим более высокую заработную плату, мы видим успешные кампании. Последний пример – кампания, которая велась летчиками, когда прошлой осенью у них пытались отнять дополнительные отпуска, и я помогал этой кампании. Но таких историй мало, потому что законы и власти России целенаправленно работают на ослабление профсоюзного движения и на снижение реальной зарплаты.

В Москве ситуация с развитием профсоюзного движения отличается от общероссийской?

Мне трудно судить, потому что Москва – это город, из которого выводятся производства. Конечно, некоторые уцелели, но в большинстве промышленные предприятия были выведены в другие регионы, а в Москве были заменены огромными офисными площадками. И говорить о развитии профсоюзов синих воротничков в Москве сложно. Что касается офисных работников, то здесь следует вспомнить современный термин – розовые воротнички. Белый воротничок – это офисный работник, клерк, чиновник, человек, которого мы привыкли воспринимать, как квалифицированного сотрудника. Розовые воротнички – это продавцы, мерчендайзеры, консультанты, так называемые менеджеры на технической уборке и т.д. Это те должности, где не требуется большая квалификация, и поэтому таких работников легко заменить. Эти люди не создают больших коллективов, и поэтому у них возникают трудности с солидарностью, подчас они трудятся в режиме удаленного доступа или отсутствия 40-часовой рабочей недели, фактически по вызову. В этих реалиях развивать профсоюзное движение объективно сложно. В целом в России это движение не очень развито по сравнению с другими развитыми странами, странами первого мира, но Москва является в этом контексте примером еще более слабого развития профсоюзного движения.

Впереди выборы депутатов Московской городской Думы. МГД обладает полномочиями оказывать влияние на федеральную повестку, инициируя рассмотрение законопроектов федерального масштаба. Как вы оцениваете эффективность работы Мосгордумы в настоящий момент?

Мы знаем, что Мосгордума сегодня фактически сформирована из двух партий. При этом одна из них имеет 90% мандатов. В этих условиях Мосгордума не может отвечать за запросы общества. Мы видим, что она не в состоянии этого делать на примере огромного количества конфликтов, которые были бы исключены, если бы городской парламент действительно работал. История с реновацией, которая была скорректирована в пользу общества только через федеральный уровень, после организации стотысячного митинга. История с Ликсутовым и платными парковками, застройка парковых зон, уничтожение объектов исторического наследия и памятников архитектуры. Эти примеры показывают, что действующий состав Мосгордумы отвечает интересам мэрии Москвы, но не отвечает интересам москвичей.

Я уверен, что москвичи выберут другой состав, социальный, с представителями социалистического движения, с ярко выраженным лицом активизма. Это должна быть другая, настоящая Московская городская Дума, которая будет защищать интересы не Собянина, а самих москвичей. Я желаю москвичам успеха в этой борьбе!

Интервью опубликовано во втором выпуске газеты “Гражданская солидарность”